(Отрывок)
Незаметно летело время. Наступили желанные каникулы. Домой бы. Но как? Пешком зимой немыслимо. Отец Верки приехал на районную партийную конференцию и отдал свою лошадь с санями-розвальнями дочери: – Давай, поезжай домой, а то я здесь задержусь дня три, каникулы-то уже идут. Верка, разгоряченная, веселая влетела в избу, бросила в меня варежки и радостно стала трепать меня за плечо: – Подумай, поедешь на каникулы домой. Отец дал лошадь, а сам приедет с кем-нибудь из своих. – Ну и что? Я доеду до Алексеевки, а там еще 15 километров до Крестовки. Зимой-то прямого пути нет, только дорога в лес и к деревне Кинделя. – Слушай, – перебила она меня, – переночуешь у нас, а там что-нибудь придумаем… Так хотелось домой: увидеть родителей, сестру Соню… Решилась: была ни была. – Давай поедем. Она, обрадованная, побежала за подводой и подъехала к хозяйскому дому. – Ну, скорей же, а то будет поздно. Собирать было нечего. Оделась и вышла, прыгнула в розвальни, и Верка, понукая, направила коня к большой дороге. Ехали, шутили, все обсуждали школьные дела, подруг, мальчишек.
Конь бежал, под копытами хрустел морозный снег на дороге. Раскатывались сани к обочинам, нас сталкивало, но мы снова усаживались поудобнее. Как-то незаметно подъехали к Алексеевке. В маленьких слепых окнах кухнешек везде горел жухлый свет от семилинейных керосиновых ламп. Конь, чувствуя дом, оживленно прибавил шаг. Путь на лесную дорогу шел прямо мимо Веркиного дома. – Вот мы и приехали, – радостно объявила подружка. У меня екнуло сердце: куда приехали? Это чужие люди, а до дома еще… – Вер, если мы приехали к тебе, то я утром рано, через поле, напрямик пойду на Крестовку, с кем отсюда-то уедешь? – Ты что, напрямик дороги нет – сплошной снег: будешь вязнуть по разгувилки и не дойдешь. Переночуем, – будет видно. – А может, ты меня довезешь, ведь вечер-то только наступил, а оттуда моя сестра тебя проводит рано утром. – Да! Дороги оттуда я не знаю, – заблужусь. – Ты что? Оттуда дорога битая, да и мы сейчас все приметим, как ехать. – Не.., – как-то уже неуверенно сказала Верка. – Вер, ну что ты трусишь, ведь никто не узнает, откуда ты приехала из Крестовки или из Мустаево, – уговаривала я с усердием. – Ладно, шут с тобой… Только бери, правь конем, сама я не знаю, куда надо ехать. Что-то тревожно и радостно стало от этих слов.
Я взяла вожжи и стала понукать на быстрый бег коня. Но не тут-то было: конь понял, что его направляют куда-то от дома, и лениво отмахивался хвостом на дерганье вожжей. Я старалась его погнать, он медленно вышагивал. Потянулась нудная длинная дорога. Но вот на обочине показался редкий черный пойменный ольховник. Остановились. Я полезла по сугробу от дороги, чтобы сломатъ прут для острастки коня – надо ехать быстрее. Набила полные валенки снега, колени окоченели: коротенькая курточка, с отороченным кроличьим мехом воротником, почти не согревала. Спешу в сани, тру колени, они почти онемели, но это не огорчает – не первый раз. Прыгнула в тонкую натруску сена коленями, подняла прут, натянула вожжи. Кажется, удалось. Конь не только прибавил шагу, но даже побежал, – это обнадежило. Проехали локотину бархана, впереди Кинделинский лес. Вдруг наш конь так прибавил прыти, что мы удивились, даже сдерживать стали. Ночь от белого снега казалась не такой уж темной, и я вспомнила рассказы отца, как он вёз дрова из леса, и вдруг его конь даже с возом прибавил рыси: за ним бежали волки. Закружились дикие мысли, а вдруг… Держу крепко вожжи, сама оглядываюсь, ни жива, ни мертва, по сторонам. От волнения ничего не замечаю. Верка поняла мою тревогу и завопила: – Где мы, почему ты все оглядываешься? Кто-то нас догоняет? И стала смотреть назад. – Галь, да за нами бежит какая-то собачонка, а лошадь напугалась… Я все поняла – волк! Один ли? Стала всматриваться и соврала подружке: – Да. Это одна собачонка, наверное, заблудилась, – сказала я, чтобы не дай бог, Верка напугается… Но «собака» бежала на расстоянии, а конь стал фырчать и пошел галопом. – Господи, – подумала я, лишь бы из саней не вывалиться, – тогда беда… – Держись крепче, Вер, а то выскочишь. Верка уже кое-что сообразила, глядя на неспокойно фыркающую лошадь. – Галь, а может это волк.., – почти шепотом выдохнула подружка. Меня одно волновало: не пропустить бы дорогу на Крестовку, которая должна была уже скоро пересекать нашу лесную колею.
Кажется мы даже зубами держались за сани, чтобы не вывалиться… А волчишка, видно, забавлялся нашей растерянностью, то подбежит поближе, то отстанет. Но вот поперек – санный путь, мы его проскочили. С трудом удалось повернуть коня, чтобы ехать на Крестовку. Лошадь увязла в снегу, стала махами выпрыгивать из сугроба, а волчишка, как на смех, сел и как-то озорно завыл. Лошадь на этот звук еще раз дернула сани, из которых мы чуть не вылетели, и, почувствовав санный путь дороги, помчалась галопом в сторону Крестовки. Но это уже недалеко, а волчишка отстал, но бег коня от этого не уменьшился. Вот и дом. Надо открыть ворота, а мы окоченели так, что не могли подняться из саней. А лошадь, бедняга, дышала так, что оглобли шевелились. Услышав возню в тихой ночи, вышла во двор сестра и, увидев нас, ахнула: – Откуда это вас Бог принес? Взяла под уздцы трясущегося коня и повела во двор. Мы, ковыляя, добрались до крыльца. Дверь в избу была уже открыта мамой в ночном обряде, а сзади стоял удивленный отец, поглаживая кончики бороды. – Как же это вы..? – успел выдавить от удивления он. Вошла Соня, лицо ее было неузнаваемо строгим: – Что вы, девчонки, с конем-то сделали? Я думала он сивый, а он весь в белой пене, еще немного и лошаденка бы пала… Я его обтерла, накрыла мешками. Рассказывайте, откуда вы и что так гнали лошадь? Мы плюхнулись на лавку около окна, не могли вымолвить слова, молча снимали от льда гремящие валенки и все остальное. Было уже под утро. Мы все рассказали, пока нас кормили. Улеглись на печке и уснули. Утром Соня разбудила Веру, чтобы ехать в Алексеевку, а в колхозе взяла повозку, чтобы проводить до прямой дороги. Все устроилось, но долго вспоминалось наше приключение, когда мы после каникул встретились. Это нас сблизило и подружило. Ничто так не сближает людей, как совместная опасность.
Галина ЦИБИЗОВА
