Рубрика: Из почты редакции

В истории Илека есть много интересных событий, связанных с деятельностью известных личностей и социальных групп, повлиявших на судьбу нашей страны в целом и илекской земли в частности. Это нашло отражение в названии улиц райцентра. Так  две из них – Чапаевская и Краснокутская – носят названия в память о событиях 1919 года, когда в ходе гражданской войны части 25-й Чапаевской дивизии дважды занимали Илек (Илецкий городок). Здесь надо дать некоторые пояснения.

Василий Чапаев (1887-1919) к взятию Илека как в январе, так и в августе 1919 года особого отношения не имеет и в Илеке никогда не был. В первом случае он даже не командовал дивизией, а находился в Москве на учёбе в академии и дивизию возглавит только в апреле 1919 года. Городок брали части 25-й стрелковой дивизии, которую впоследствии возглавит Чапаев.

В годы гражданской войны была широко распространена практика, когда из крупных соединений масштабов дивизии для решения боевых задач временно изымались составные части (бригады и полки) и направлялись на другие направления  под командование других армий, дивизий, а затем возвращались в состав своего соединения (не всегда). Поэтому зимой 1919 года 25-я стрелковая дивизия выполняла задачи, будучи разделённой на 2 направления. Одна бригада дивизии действовала  непосредственно в районе города Уральска, где будет находиться и командование дивизии, а две бригады были приказом нацелены на восток в направлении Илецкого городка. Для полного освещения боевых действий, в которых принимали участие чапаевцы,   потребовалось бы много места и в рамках статьи об истории Илека это не целесообразно. Достаточно сказать, что согласно опубликованным сведениям наступление на Илек, началось 10-го января со стороны  Уральска вдоль реки Урал 2-й и 3-й бригадами 25-й дивизии.  К 22 января они заняли поселок Ташлинский (Ташла), к 23 января практически без боя под контроль красноармейцев перешли Студеное, Яманский (Яман), Мухранов (Мухраново). 24 января 1919 г. Илецкий городок был занят 220-м полком 25-й стрелковой дивизии. Более подробно о боевых действиях в нашем крае зимой 1919 года можно узнать  из книги Н.М. Хлебникова и др. «Легендарная чапаевская», вышедшей в 1968 году и находящейся в настоящее время в открытом доступе.

Надо отметить, что со временем в историю нашего села проникли наложившиеся  воспоминания, где несколько искажается исторические факты. Так упоминается о том, что Илек в январе 1919 года будет освобожден 224-м Краснокутским полком дивизии, но это несколько искажённая информация.  Полк действительно окажется тесно связанным с историей гражданской войны в нашем крае, но позже. Источники говорят о том, что 224-й полк в момент взятия Илека был задействован на другом направлении в районе станицы Рубежной. В районе Илека 224-й Краснокутский полк появится, согласно данным Н.М. Хлебникова, только в начале марта, где примет сдачу в плен большой группы казаков Илецких станиц. Краснокутский полк будет находиться в Илеке, согласно сохранившимся сведениям, до начала мая 1919 года. При этом полк  временно выведут из состава 25-й стрелковой дивизии и вернут под командование теперь уже В.И. Чапаева только в августе.

Весной 1919 года армия адмирала Колчака начнёт новое наступление, которое поставит сторонников советской власти на территории Оренбургского и Уральского казачьих войск в крайне тяжелое положение. Казаки опять перейдут к активным действиям и вынудят части Красной армии начать отход из занятых ими зимой станиц. По воспоминаниям очевидцев событий Краснокутский полк, будучи прижатым восставшими Уральскими казаками  к реке Урал 1 мая 1919 года, оставит Илек и пробьётся  на север с большими потерями в направлении Новосергеевки к железной дороге, где и закрепиться.

Вышеприведенные данные в целом хорошо известны и много раз хоть и с искажениями и разными политическими трактовками событий освещались в краеведческих материалах, посвящённых истории илекской земли. Гораздо менее известны события июля-августа 1919 года, когда Илек вернётся под контроль сторонников советской власти.

В 1957 году к 40-летию Великой Октябрьской социалистической революции  по всей стране были собраны воспоминания участников событий того периода. Так, в газете «Коммунистический труд» от 25 октября 1957 года были опубликованы воспоминания участника гражданской войны в Илеке Д. Быстрицкого, в которых он говорил, что после отступления из Илека Краснокутский полк находился в селах Лапаз, Бакайка, Черепаново до 25 июля 1919 года, а затем, после подхода подкреплений 439, 440, 441 полков, 224-й Краснокутский полк перешёл в наступление и взял Илек 1 августа 1919 года.

Частично информацию о событиях лета 1919-го в илекской земле  можно найти и в вышедшей в 2011 году книге В.Ф. Курохтина «Уральское (Яицкое) казачье войско».  В настоящее время наиболее подробным и цельным исследованием по этой проблеме представляется опубликованная в социальной сети одноклассники работа исследователя А. Жохова, которому удалось обнаружить записанные в 1959 году воспоминания командира 434-го полка 49-й стрелковой дивизии А.С. Шереметьва, сохранившиеся в фондах  Объединенного государственного архива Оренбургской области. Если опустить общий военный замысел операции, который в рамках статьи приводить нецелесообразно, то наступление на Илек со стороны Новосергеевки и Нижнеозерной выглядело следующим образом.

Согласно  воспоминаниям А.С. Шереметьева операция началась 24 июля 1919 года ударом  5-и полков: 224-го полка 25-й стрелковой дивизии, 434-го и 436-го полков 49-й стрелковой дивизии, 211-го полка 24-й стрелковой дивизии и 12-го кавалерийского полка, Красной армии. К 27-28 июля были заняты сёла Мухраново, Яман, Студеное, Раздольное, Рассыпное (названия современные). После этого провели перегруппировку войск и утром 30 июля, переправившись через Урал, части Красной армии начали операцию по занятию Илека.

Опуская подробности, которые находятся в открытом доступе, достаточно сказать, что непосредственно Илек атаковали 434-й полк, 49-й стрелковой дивизии, 12-й кавалерийский  полк, которые переправились через Урал между сёлами Красный Яр и Шутово, и повели наступление с востока, и 224-й Краснокутский полк, который переправился через Урал непосредственно возле Илека, и повел наступление с севера.

Преодолевая ожесточенное сопротивление гарнизона Илецкого городка после 2-х дневных боев к 14.00 часам дня 1-го августа бойцы 434 и 224 полков заняли Илек. Защищавшие городок казаки, по словам Шереметьева, стали отходить в направлении Затонного.  Комендантом городка станет командир 224-го Краснокутского полка Е.И. Аксенов.

Впоследствии, как уже отмечалось, 224-й Краснокутский полк вернётся под командование В.И. Чапаева и примет участие в боях как составная часть 25-й стрелковой дивизии в 1919-1920 годах. Илецкий городок во второй половине 1919-го  будет одним из центров сосредоточения частей 49-й стрелковой дивизии и прочих формирований РККА, откуда начнётся осенне-зимнее наступление 1919-1920. на позиции Уральской армии с последующим окончанием гражданской войны в нашем крае, но эти события особого отношения к истории Илека не имеют.

Именно этим событиям в истории нашего села и посвящены названия двух его улиц.

Кандидат исторических наук Рустам БАХТИЯРОВ

 

На краю Руси обширной, вдоль Урала берегов,
Поживает тихо, мирно войско уральских казаков.
Они живут вокруг Урала, знают ловлю осетров,
Только знают очень мало про уральских казаков.

Как я уже говорил, начал заниматься поисками по родословной, когда мне было уже за пятьдесят. Благо, в это время уже был интернет и прочие прелести цивилизации. Написал в группу «Горыныч»  это группа, где общаются и делятся материалом казаки. Через какое-то время мне ответили, что Терпуговы – это в основном жители станицы Мухрановской. А то, что он перешёл на сторону красных – это неправда, нет таких сведений. Наоборот, есть сведения, что он с товарищами отличался в боях с красными.

Там же, в интернете, нашёл таких же искателей как и я, только гораздо с большим поисковым стажем. Подсказали мне, что можно найти электронные версии войсковой газеты – она называлась «Уральские войсковые ведомости». Газета эта издавалась еженедельно, и в ней кроме городских новостей и рекламы, печатались разнообразные объявления, а также, что для меня было самым важным, приказы по Уральскому казачьему войску. Вот весь этот массив информации я и начал изучать.  В дальнейшем узнав, что почти все приказы по Уральскому казачеству находятся в Публичной библиотеке Санкт-Петербурга, нашли там человека, который за определённую плату стал ходить в эту библиотеку и переснимать на фото эти годовые приказы. Деньги за работу этому человеку и оплату за разрешение съёмок мы собирали и высылали по мере необходимости определённую сумму. Получив очередную партию фотоснимков приказов, обрабатывали их, улучшали качество изображений, переводили в формат PDF для того, чтобы можно было вести автоматический поиск по фамилиям, а не перечитывать каждую строчку. Вот так и набралось приказов за 53.  Затем как-то потихоньку собралась и подшивка газет УВВ за 53 года: за несколько лет так и не нашли, но основная масса есть.

И уже потом, после пяти с лишним лет поисков по всевозможным архивам и общения с такими же поисковиками в ннтернете, нашёл я документы по своему прадеду, Уральскому казаку. Не переходил он на сторону красных, а наоборот, сражался против них. Сражался геройски, за что приказами по Уральской отдельной армии за 1919 год дважды отмечен в приказах.

И вот что я нашёл про прадеда после долгих лет поиска: родился Никифор Терпугов в станице Мухрановской, Уральского казачьего войска, Верхнеуральской линии, Первого отдела, откуда были родом и все его предки.

В метрической книге станицы Мухрановской, которая хранится в Самарском областном архиве, есть запись о рождении у Панфила Яковлевича и Матроны Мироновны, родителей моего прадеда, сына Василия, 20 марта 1888 года. То есть, у моего прадеда был старший брат, Василий. Больше никаких сведений о Василии не нашлось. В этой метрической книге много записей, связанных с фамилией Терпуговых, и все они являются родственниками.

Записей о рождении Никифора не нашлось, но в приказах по Уральскому казачьему войску есть сведения о постановке Никифора Панфиловича Терпугова в казаки в 1912 году. Ну, а так как, в казаки «ставили» в 19 лет, то это значит, что он родился в 1893 году.

Согласно положению «О воинской повинности Уральского казачьего войска», первые два года службы молодые казаки находятся на внутренней службе, обучаются азам военного дела. Поэтому с началом Первой мировой войны на фронт он призван не был.

Нашёлся также приказ от 25 февраля 1915 года №65 о формировании команды для пополнения 1-го Уральского казачьего полка, в списке которого значится и Никифор Панфилович. Местом расположения 1-го полка был в мирное время город Киев.

До какого времени он находился на службе неизвестно, но, судя по сохранившимся приказам, он дослужился до звания урядник, что соответствовало званию сержанта в Советской и Российской армиях. Ксерокопии этих приказов имеются в документах по «древу» в отпечатанном виде, а также и на электронном носителе.

Документов, указывающих на то, когда женился мой прадед, я не нашёл. Но год рождения их дочери, моей бабушки Насти – 1915, значит, поженились они в 1913-1914 годах, в то время не было моды тянуть с рождением детей. Метрические книги сёл Мухраново и Илек сохранились не все. Хотя, может, и лежат в архиве, ждут своего часа.

После начала Гражданской войны Никифор, как и большинство уральских казаков, не остался в стороне, встал на защиту родного края. Когда и каким образом он вернулся с фронта и что делал до начала этой войны, никто уже сказать не сможет. По-видимому, как и все казаки, вернувшиеся домой, занимался хозяйством, ведь в мирное время никто казакам ничего не выплачивал, жили они на свои средства получаемые от ведения домашнего хозяйства.

Прадед мой Никифор зимой 1919 года закончил школу прапорщиков в Уральске. Школа эта открывалась для подготовки командных кадров для казаков, коих в то время ощущалась большая нехватка. После окончания школы все выпускники направлялись на фронт Гражданской войны, чтобы пройти, так сказать, практическую часть обучения, а затем, те, кто оставался жив, сдавал выпускной экзамен и получал офицерское звание.

Приказы по Уральской отдельной армии, воевавшей на фронтах Гражданской войны, хранится в Российском государственном военно-историческом архиве (РГВИА) находящимся в Москве. И в этом архиве я нашёл два приказа касающиеся моего прадеда.

Занимаясь дальнейшими поисками, я выяснил, что Сахарновский конный полк осенью 1919 года освобождал сёла Яман, Мухраново.  И что, по-видимому, именно в этих боях и погиб мой прадед казак. Об этом его жене, моей прабабушке Матрёне, рассказал его товарищ. Но прабабушка не могла ведь сказать детям, что их отец погиб, сражаясь против красных. Так вот и пошла жить эта легенда, что он перешёл на сторону красных.

Всё, о чём я здесь пишу, есть в документах по родословной, так что это не просто слова и какая-то выдумка. Поиск исторических документов – кропотливое и долгое занятие. Не всегда можно найти документ, указывающий на какой-то конкретный факт. Можно найти и косвенный, который также даёт документальное подтверждение того или иного события или факта.

Приведу такой пример: в приказах по Отдельной Уральской армии, которые непосредственно касались моего прадеда, указано его отчество – Панфилович, а это значит, что его отца звали Панфил. Кропотливо изучая годовые подписки Уральских войсковых ведомостей, в газете за 1904 год в номере 40, в разделе объявлений я обнаружил, что отчество у отца Никифора было Яковлевич, и, следовательно, деда самого Никифора звали Яковом.

Согласно Ревизской сказке (переписи) за 1834 год, в станице Мухрановской, проживало девять семейств Терпуговых. Опять же, согласно этой переписи, было два мальчика Якова, одному четыре года, а второму три. Согласно этой же переписи, у одного Якова отец был Евдоким, а у второго Фрол.

Просматривая газету Уральские войсковые ведомости, в одной из них, за 1895 год под номером 46, я нашёл объявление старшего нотариуса Уральского областного суда о том, что Терпугов Яков Панфилович вступил в право наследства собственности его отца, Терпугова Якова Евдокимовича: деревянный дом с пристроем.

Сопоставляя все эти источники и получилось выделить линию, которая касается именно нашей ветви родословной. Потому-то и ушло у меня на поиск по архивам целых пять с лишним лет.

Уверен, что если кто-то продолжит мои поиски, то найдёт ещё немало документов, касающихся наших предков, ведь так много архивных документов разбросанных по разным местам бывшей Империи, порой находящихся там, где и подумать-то невозможно.

Повторяюсь – мало сохранилось документов той поры, и поэтому не нашёл я (надеюсь, что пока не нашёл), документов о рождении моей бабушки, а родилась она 7 января 1915 года.

Часть метрических книг по трём Илекским церквям находится в Оренбурге, часть в Самаре и в Уфе, так как по церковной епархии они относились то к одной губернии, то к другой. Не нашёл за многие года и метрических книг по станице Мухрановской и Илецкого городка (село Илек, в настоящее время): только малая их часть находится в Областном архиве Оренбурга, но среди них нет за 1915 год и за пару лет предыдущих, где бы можно было найти регистрацию брака моего прадедушки и прабабушки Никифора и Матрёны, а также, записи о рождении бабушки Насти.

Всего известно про пять ревизских сказках, то есть переписей по У(Я)КВ:

1. Перепись полковника Захарова 1723-1742 гг.                      РГВИА
2. Перепись казаков Яицкого войска 1765 и 1773 гг.                РГВИА
3. Перепись Яицкого казачьего войска 1772 г.                          РГВИА
4. Перепись казаков Уральского казачьего войска 1817 г.     ГА Башкоторстан
5. Ревизская сказка казаков УКВ 1834 г.                                 ГАОО
6. Всеросийская перепись 1900г. по Уральской области неизвестна

В переписи полковника Захарова имеются сведения о Алексее Семёновиче Терпугове, 62 лет от роду и трёх его сыновьях: Андрее – 20 лет, Степану – 25 и Никифору – 36 лет, с сыном Федотом возрастом 3 года.

Про Алексея Семёновича Терпугова сказано, что он пришёл на Яик в 1684 году и служил в казаках 28 лет.

Бывшая станица Мухрановская сохранилась до наших дней, сейчас это село Мухраново.

Погибших казаки похоронили на кладбище, которое, к сожалению, не сохранилось до наших дней и даже холмиков не осталось от бывших могил.. Где-то на этом кладбище был похоронен и наш прадед Никифор. Не отыскать теперь его могилы и не поставить цветов. Но пока мы помним о нём, он жив в наших сердцах.

Недалеко от этого села стоит в степи памятник погибшим красноармейцам, похоронены они были за околицей, потому, что казаки не захотели, чтобы пришлые были похоронены на казачьем кладбище.

Километрах в двадцати на северо-запад от села есть место, которое называют Терпуговским родником. По рассказу пастуха, который пасёт лошадей в этом месте, лет пять назад этот родник был ещё жив, но сейчас уже его нет. За всем нужен уход, и за родником тоже, да к тому же изменяется климат, вот и ушёл родник. Узнав про это от местного жителя, я с сестрой Светланой, взяв проводника, поехал на место.

Судя по названию родника, можно догадаться, что здесь был летний загон для скота, который держали казаки Терпуговы. Можно закрыть глаза и представить: зелёный цветущий луг, покрытый цветами одуванчиков и васильками с колокольчиками. Бредущих неторопливо по нему коров с телятами; где-то вдалеке слышно блеяние овец, а там, где-то около горизонта, в мареве наступающего зноя, видна фигура всадника на коне. И ты понимаешь, что всадник этот – твой прадед или прапрадед, которые ходили по этой земле. Радовались, когда была сочная трава, а значит, есть хороший корм для домашней животины. Бог даст, и урожай будет хорошим и тогда можно будет сделать достаточно запасов, и предстоящая суровая зима уже не будет казаться такой суровой и долгой.

И огорчались, когда рано наступала засуха, когда трудно было заготовить корма для предстоящей зимовки, когда скуден был собранный урожай, и неясная тревога закрадывалась в душу при мысли о предстоящей зиме. Жалко, что не остался жив тот родник, к которому приходили наши предки, из которого брали водицы, чтобы сварить уху, налить и вскипятить чайник, чтобы вечером, после завершения всех дневных работ сидеть около костра и неторопливо вести беседу, прихлёбывая горячий чай, настоянный на шиповнике и мяте.

Вот такие мысли пришли ко мне, когда я стоял на том месте, где был наш фамильный родник.

Баба Настя была единственным ребёнком у Никифора и Матрёны. Оставшись одна с ребёнком на руках, прабабушке Матрёне пришлось сполна хлебнуть лиха. Боясь не прокормить дочь, она от безвыходной ситуации отдала её в детский дом, но никогда не забывала про неё и при каждом удобном случае навещала, принося какие-то сладости и вкусняшки, дабы побаловать дочку.

Спустя какое-то время у неё появилась постоянная работа, нанялась в прислуги в богатую семью, которая проживала тогда в доме, который впоследствии стала занимать почта. Хозяйка была добрым человеком и, узнав, что Матрёна оставила дочь в детском доме, настояла на том, чтобы она забрала её к себе. Забрав дочку, Матрёна всё так же продолжала служить у добрых хозяев.

Прошло какое-то время и Матрёна вышла замуж за другого – за Михаила Григорьевича Корнеева, и у них родилась дочь Раиса. По словам моей тёти Нины, он был суровым и необщительным. Кто сейчас может сказать, почему он был таким? Скорее всего, он тоже был из уральских казаков, а кому из казаков жилось сладко? Откуда он был родом, теперь никто уж и сказать не сможет, кто знал – нет уже давно того в живых. И никто теперь не может сказать, запрещал он общаться моей прабабушке Матрёне с родственниками бывшего мужа или нет, но только ничего не рассказывала моя бабушка: ни о каких дядях и тётях по родному отцу ни детям, ни нам, внукам. Иначе тогда бы и мы хоть что-то, да знали бы от родителей.

Сестра бабы Насти – Раиса – в молодости уехала в Среднюю Азию, там и замуж вышла. Родила двоих детей – Сергея, старшего, и дочь Галю. Сергей был старше меня лет на пять, а сестра его младше меня на год или два. Помню, что пару раз баба Рая приезжала с детьми к своей сестре, то есть к моей бабушке Насте вместе с детьми. А моя мама каждый год на летних каникулах отправляла меня к бабе Насти. Мои родители жили в то время в Казахстане, в Бурлинском районе, а там природа степная, речки не было, только два пруда на окраине села: вот и отправляли меня в Илек, там и Урал и лес – совсем другой мир. Здесь то, гостя у бабушки я и познакомился с двоюродными дядей и тётей.

Михаил Корнеев умер в 1954 году, похоронен в Илеке, на старом кладбище. После похорон, через какое-то время, Раиса забрала свою маму, нашу прабабушку, в Среднюю Азию, там она и прожила последние дни. Со временем всякая связь с Раисой оборвалась, и о дальней судьбе её и её дочери никто ничего не знает. И где нашла свой последний приют прабабушка Матрёна так же никто не знает.

По результатам поисков я в специальной программе оформил родовое древо и в Оренбурге напечатал баннер размером 1,25х2,0 метра, а также по всем этим архивным документам написал и напечатал каждому внуку книжку для того, чтобы им потом было легче продолжить летопись нашего казачьего рода.

Я хочу, чтобы те ребята, а может уже и взрослые, у которых предками были уральские казаки, и которые захотят узнать о своих предках казаках – узнали, как это можно сделать. Я готов предоставлять все архивные данные которые у меня имеются и помочь в направлении ваших поисков. Для этого нужно, чтобы у вас был компьютер и огромное желание, большая усидчивость – ведь нужно будет просматривать годовые приказы по войску, а там за один год может быть долее 500-800 страниц, выискивая своего родственника.

Если вы прочитали эту статью – значит, моя попытка всё-таки удалась, и я буду счастлив, если хотя бы несколько человек заинтересуются и начнут свои исторические поиски.

Виктор Владимирович 8-922-830-71-25, с. Ташла

На краю Руси обширной,
Вдоль Урала берегов,
Поживает тихо, мирно
Войско уральских казаков.

Они живут вокруг Урала
Знают ловлю осетров,
Только знают очень мало
Про уральских казаков.

Так звучат слова старинной уральской казачьей песни, ставшей своеобразным гимном уральских казаков. И если в своё время авторы этой песни имели в виду людей, проживающих вне территории Уральского казачьего войска, то в наше время эти слова можно отнести и к большей части населения проживающего на территории этого самого казачьего войска.

Многие, читающие эти строчки, могут подумать про себя: о чём я говорю, почему это должен читать человек, живущий в Оренбургской области? Причём здесь уральские казаки и Уральское казачье войско?

Если проявить желание и заглянуть в историю нашей страны, то можно узнать, что до революции 1917 года, в Российской империи было 11 казачьих войск. И только три из этих одиннадцати были «природными», то есть которые образовались сами по себе, в результате исторического процесса.

Вот эти казачества: Донское, Кубанское (преемник запорожских казаков, переселённых Екатериной II на берега Причерноморья) и Уральское. Все остальные казачества были «наказными» – созданными по указу царей и императоров.

Территория Уральского казачьего войска простиралась по берегам Урала от крепости Рассыпной до Каспийского моря, затем по берегу моря доходила до земель Астраханской губернии и вдоль них поднималась вверх до границ Самарской губернии и, охватив часть возвышенностей Общего Сырта, возвращалась к исходному пункту. По левому берегу Урала казакам были оставлены только некоторые сенокосные угодья (это относится к периоду образования войска).

Небольшой экскурс в историю, для более полного понятия. Изначально Уральское казачество – называлась Яицким, а река Урал – Яиком. Столица Уральского казачества – город Уральск назывался Яицким городком. После подавления известного всем Пугачёвского восстания, в котором яицкие казаки приняли самое активное участие, по указу Екатерины II от 1775 года, с целью предания полному забвению этих самых событий, река Яик была переименована в Урал, Яицкий городок – в Уральск, а Яицкое казачье войско в Уральское.

Первые письменные упоминания о яицких казаках относятся к 1572 году, когда они совместно с другими казаками разгромили и сожгли столицу ногаев – город Сарайчик, расположенный на Яике верстах в 80 выше впадения его в море.

Немало хранят информации архивы о бравых казаках, которые берегли государство от набегов Ногайской Орды, участвовали в войнах и походах на Хивинское и Кокандское ханство, против «непослушника царского Шахмала, князя Тарковского» во времена правления Ивана Грозного, подавляли восстания поляков и многое-многое другое.

Территория войска проходила по берегам Урала, делилась на Уральский, Лбищенский и Гурьевский районы. На 1916 год там проживали 290 тысяч человек, из которых 170 тысяч казачьего сословия.

После октябрьского переворота уральцы приняли по отношению к большевикам нейтральную позицию, стремясь сохранить свою автономию.

Однако большевистская власть не могла оставить без внимания территорию казачьего края. 23 марта 1918 года со станции Новосергиевка Ташкентской железной дороги выступил по направлению к Илеку красноармейский отряд из 300 человек при 8 пулеметах, 2 орудиях, 2 бомбометах.

300 вооруженных громил, соблазненных обещанием выдачи сверхжалования ещё 1/3 контрибуции с города (всего предполагалось собрать в станице 3000000 рублей) под командой комиссаров: Голикова (русского), Германа (еврея) и Чукана – илецкого иногородца, уголовного, намеченного в комиссары вновь покоренной станицы, прибыли 10 марта под вечер в тихий, занесенный снегом Илек.

24 марта прошло более-менее спокойно, а к полудню 12 числа, прошёл слух, что «красные» будут реквизировать у казаков фронтовых лошадей. Все дороги в степь и на Урал были обставлены патрулями. В станицу никого не впускали и не выпускали.

А к вечеру начался обыск и отбирание оружия. Но разве у настоящих казаков его отнимешь? Все было надежно запрятано. А старые казаки, видя, куда гнет новый порядок, не дремали. Были посланы гонцы в соседние поселки и станицы за помощью, на тайном же сходе – предрешена расправа с незваными гостями.

Ночью на санях из станицы Студеной привезли к большевистскому доктору казака с проломленной ключицей. Перевязанный, он умудрился достать пропуск обратно… и старики тотчас же узнали, что казаки Студёновской, Мустаевской станиц, Ямана, Иртецка, Бородинска, Герасимовского, Вязовскова – уже выступили и залегли в уральском лесу. Перевязанный казак повез им сообщение: “По набату начинайте штурм”.

Утро рокового 26 марта было тихое, солнечное. К полудню выстрелы из-за Урала участились. Было ясно, что залегшим в лесу надоело ждать.

Наконец, в 2 часа дня, с колокольни Ильинской казацкой церкви грянул набат…

Весь отряд красных в итоге был разбит: кто был пристрелен, кто поднят на вилы или единорог, кто прибит пешней.

Так начал войну гордый Яик, за 3 месяца до выступления чехов: с голыми руками, но сильный духом, против Советской России. Была сформирована Уральская отдельная армия под командованием генерал-лейтенанта Владимира Сергеевича Толстова, которого казаки выбрали атаманом.

Уральские казаки сражались отчаянно и храбро, но из-за подавляющего превосходства Красной армии в численности и материальном снабжении, а также из-за эпидемии тифа разразившейся среди его частей, войну эту проиграли.

В январе 1920 года 15 тысяч казаков, отступая, совершили переход через снежные степи до Александровского форпоста. Дошли только 2 тысячи человек. С форта Александровский их должны были эвакуировать суда Каспийской флотилии, но после погрузки на суда войсковой казны эти суда отошли от берега ввиду приближающегося шторма.

4 апреля 1920 года атаман Толстов с двумя сотнями сторонников ушёл в Персию (нынешний Иран), а Уральское казачье войско фактически прекратило существование. Из Персии ушли в Месопотамию (Ирак), потом в Константинополь (Стамбул), а затем в китайский Харбин. В конечном итоге костяк уральцев оказался в Австралии.

Атаман Толстов вывез с собой главную святыню Уральского казачьего войска – войсковое знамя и два полковых. Так как изначально казаки планировали осесть в Европе, то войсковое знамя было перевезено заранее в Сербию, где его поместили в храм, в котором находились знамёна Врангеля. А два полковых знамени Толстой вывез в Австралию.

Войсковое знамя Уральского казачества находилось в Сербии до окончания Второй мировой войны, после чего было вывезено в СССР в качестве военных трофеев и пролежало в запакованном ящике в запасниках Санкт-Петербурского музея войск связи и артиллерии до июня 2013 года, когда случайно было обнаружено при вскрытии ящика.

Два полковых знамени вернулись на Родину из Австралии и находятся сейчас в России. Ещё пять полковых знамён находятся в музее Уральска, так как в своё время были захвачены красными.

В то время, когда покинувшие Родину уральские казаки пытались найти счастье на чужбине, мужское население уральских земель уменьшилось в 2,5 раза, а уничтожение оставшихся казаков довершили коллективизация и репрессии после окончания Гражданской войны.

Но вернёмся к началу нашего разговора. Территория Ташлинского района, так же, как и Илекского, и Первомайского (ранее Тёпловского), входила в состав Уральского казачьего войска.

Осуществляя скорректированный план П.Г. Петровского – одного из организаторов и инициаторов разделения области, в 1927 году северные станицы: Илекскую, Ташлинскую и Илек передали Оренбургской области. Теперь это Тепловский (Первомайский), Ташлинский, Мустаевский и Илекский районы той же области. После распада СССР эта маленькая частица Уральского (Яицкого) войска осталась в России.

Большую часть казачьей территории включили в Казахстан. Некоторые районы с казахским населением отошли к Актюбинской области теперь находится на территории другого государства – Республики Казахстан.

Со временем начинаешь задумываться – кто ты, откуда твои корни, кем были и чем занимались бабушки и дедушки, про родителей уж помнишь, конечно.  Начинаешь копаться в этом и вдруг узнаёшь, что кроме каких-то отрывочных воспоминаний родителей о дедушках и бабушках – ничего-то и нет.

Пришли такие мысли, когда мне было уже за 50. Поздновато, наверное, лучше бы они пришли пораньше. Но, слава богу, что хоть вообще появились. Почему так думаю? А только потому, что, общаясь со многими, понимаю, что к ним такие мысли до сих пор ещё не пришли.  А есть и такие, которые и хотели бы узнать о своих предках, но не понимают с чего начать, где искать. Вот таким потомкам уральских (яицких) казаков, на своём примере, я и хотел бы помочь.

Моя бабушка по линии матери – Анастасия Никифоровна Телепова (Терпугова). Помню её маленькую спаленку и фотографию старинную над кроватью. Но фото изображён казак на коне, в форме и с шашкой на боку. Но в то время, а было мне тогда лет 12-13, я и не обращал на это фото большого внимания. Как потом узнал со слов матери, на фотографии изображён отец моей бабушки, казак – Никифор Терпугов.  Это сейчас я знаю его отчество и многое другое. Знаю, где и когда он был поставлен в казаки, где служил и многое другое.

Уже повзрослев, узнал со слов матери, что он был офицером Уральского казачьего войска и что после революции перешёл на сторону красных, и погиб в одном из боёв под родным Илеком.  Хотя, конечно, родной была его станица Мухрановская, откуда он и был родом. Это уже потом он с семьёй стал жить в Илеке.

Продолжение следует…

Виктор Сизов, с. Ташла

На второй год своей работы в типографии приступил к подготовке труб для проведения газового отопления. Часть труб предоставил руководитель газовой службы, а другую часть приобрели в управлении газа. Осенью вырыли траншею от улицы Чапаевской до сада районного Дома культуры и выложили её кирпичом. Об этом сообщили руководителю газовой службы. Через несколько дней он прислал двух специалистов, которые начали укладывать трубы, а нам пришлось самим развозить их. Это было непросто. Работу по укладке труб оплатили организации, здания которых расположены на одной линии: типография, редакция, отдел культуры и пенсионный фонд. Трубы в траншее накрыли железобетонными крышками и засыпали землёй.

В 1989 году сотрудницы типографии вернулись из декретного отпуска, что облегчило мою работу. Типография выполняла все заказы, за которые платили заказчики. На третий год мы пристроили здание к редакции, а часть бывшей редакции отдали типографии. В бывшем редакционном помещении оборудовали комнату отдыха, а в других хранили готовые бланки для заказчиков.

Зарплата работников типографии постепенно увеличивалась. Количество заказов из Оренбурга и других районов области росло. В 1991 году областная типография направили меня на переподготовку в Москву. В то время в стране началось недовольство правительством, которое переросло в путч. После окончания обучения я вернулся в Илек и продолжил свою деятельности в типографии.

За всё время моего руководства сменилось четыре редактора. Трое из них уже покинули этот мир.

Особенно запомнился второй редактор. Он скептически относился к строительству пристройки к редакции и  часто спрашивал: «Зачем тебе это нужно?» Но пристройка была необходима для удобства сотрудников. До этого работникам было негде переодеться, отдохнуть и сложить готовую продукцию.

Коллеги из редакции и типографии были благодарны мне за то, что я организовал в здании тёплый туалет. До 1990 года его здесь не было.

В 1997 году стали объединять типографию и
редакцию, поэтому мою должность сократили. Проводили меня торжественно в
Илекской столовой. Я поблагодарил всех присутствующих, редактору передал документы на готовую продукцию стоимостью 120 тысяч рублей. На этом закончилась
моя последняя работа – я ушёл на заслуженный отдых.

Я трудился в разных организациях района 42 года, а моя супруга Тамара Фёдоровна – 41 год. Наши имена несколько раз появлялись на Досках почёта. Тамара – в областном управлении племпредприятия, я – в управлении культуры области. В областном управлении культуры мне вручили десятки грамот. Среди моих наград – медаль к юбилею В.И. Ленина, медаль «Ветеран труда», почётный Знак «Отличник культуры» за участие во всероссийском смотре художественной самодеятельности и почётный знак «Отличник гражданской обороны». Все эти награды я получал в облисполкоме и на заседаниях работников культуры в Оренбурге. Три грамоты от министерства культуры мне лично вручил руководитель культуры области. А вот звание «Заслуженный работник культуры» по рекомендации первого секретаря райкома партии Казанкина получил не я, а редактор газеты «Урал». Позже Пётр Тимофеевич извинился передо мной, когда уже не работал в райкоме, и мы вместе отмечали 65-летие Победы на торжественном мероприятии. Также я был удостоен двух грамот от командующего Южно-Уральского военного округа.

В честь 50-летнего юбилея нашей с супругой совместной жизни нас поздравили руководители района и сельсовета, а также редакция и директор областного племпредприятия. К 55-летнему юбилею совместной жизни мы получили поздравления от главы района и сельского совета. Однако к 60-летию и 65-летию нашей свадьбы не последовало никаких поздравлений. А мы  с женой надеемся, что сможем отметить 70-летний юбилей нашего брака.

 

Михаил РАПОТКИН, село Илек

Мы, подростки сороковых и пятидесятых годов, часто общались с фронтовиками. Эти люди были очень позитивными и уважительными, они относились к нам с добротой и участием. О войне рассказывали мало, и мы не настаивали, понимая, насколько тяжелы воспоминания о тех событиях. Иногда их рассказы всплывали спонтанно.

1.

Фёдор Иванович Кравченко, кузнец по профессии, однажды поделился своей историей. Он рассказал, как чуть не погиб во время войны и как его спасла врач госпиталя.Фёдор участвовал в обороне Киева, был ранен и попал в госпиталь. После захвата Киева немецкими войсками, они ворвались в госпиталь и начали забирать раненых. Многих расстреливали на месте. Фёдор был маленького роста, и врач, знавшая немецкий язык, сумела убедить немцев, что он не солдат, а просто ребёнок. Благодаря её находчивости солдата не расстреляли.

2.

Николай Ильич Стрижекозин –доброволец и фронтовик. Всю свою жизнь посвятил работе ветеринаром, активно способствуя развитию животноводства. Однажды он рассказал историю, которая произошла с ним и его однополчанином.

Их вызвали в штаб дивизии для получения боевых наград. Получив награды, они отправились в обратный путь пешком. Внезапно появился немецкий самолёт, который летел низко над землёй и обстреливал их из пулемёта, но не попал. Самолёт развернулся, чтобы продолжить стрельбу. К счастью, рядом было картофельное поле,  они спрятались в борозды и густую траву.  Самолёт вернулся, но лётчик не заметил их и улетел.

3.

Иван Алексеевич Елфимов долгие годы работал лесником. Он оберегал лес от браконьеров и следил за соблюдением пожарной безопасности. Благодаря его усилиям в Привольном сохранились и выросли лесополосы. Когда молодые деревца были ещё маленькими, Иван Алексеевич выезжал к ним и защищал их от вытаптывания скотом, особенно когда мимо проходил табун.Он тоже вспоминал случай, который мог стоить ему жизни. Ему поручили доставить снаряды на грузовике к артиллеристам. По пути они столкнулись с водной преградой. Иван Алексеевич вышел из машины, чтобы найти безопасный путь для проезда. Не успел он отойти далеко, как раздался взрыв – снаряд попал прямо в грузовик. Машина была полностью уничтожена, но Иван Алексеевич чудом остался невредим.

Юрий ВИКТОРОВ,

 село Привольное

После окончания техникума в 1961 году мы с Тамарой начали новую главу в жизни. Зарегистрировали брак в ЗАГСе и получили свидетельство о браке. Свадьбы как таковой у нас не было, только небольшая вечеринка с выпускниками. Через три дня после этого важного для нас события мы отправились к родителям Тамары.

Наш путь начался с поездки на поезде в Сорочинск. Там нас встретил дядя Тамары на лошади с санками. Проехав около 30 километров на санях по заснеженной дороге, мы прибыли в деревню Грачёвка Красногвардейского района, где жили родные Тамары. Мы провели там неделю, наслаждаясь теплом и поддержкой близких.

По возвращении в Илек меня  пригласили в райком партии и предложили работу в орготделе. В то время первым секретарём райкома был А.Е.  Кузьмин. Это был важный шаг в моей карьере и жизни, и я был полон надежд и амбиций.

Однако через полмесяца, я понял, что работа не приносит удовлетворения, так как не было возможности проявить самостоятельность. Каждый раз нужно было ждать заведующего организационным отделом, чтобы получить задание: кого проверять и так далее. Я решил обратиться к секретарю с просьбой направить меня в Кардаилово. Он согласился, но вопрос решался на заседании райкома, где многие были против, поскольку председателем в колхозе «Россия» был А.Е. Рапоткин – мой дальний родственник.

Я объяснил, что это не повлияет на мою работу, и в итоге мою просьбу удовлетворили. Мы с Тамарой переехали в Кардаилово. Нам предоставили новый дом без ограждения и огорода. Я начал работать зоотехником, а Тамара стала заведующей пунктом по осеменению коров. На пункте содержалось четыре быка-производителя симментальской породы, от которых брали сперму для осеменения коров, и лаборатория.

Илья Смолоногов и Валентин Ефремов занимались сбором спермы и одновременно выполняли обязанности осеменаторов на второй и первой фермах. Александр Баронин был скотником, ответственным за уход за быками. Маша Сергиенко работала техничкой и помощницей у Тамары. Скоро жена ушла в декретный отпуск. У нас родился сын, которого назвали Юрием в честь первого космонавта. Это произошло 26 апреля 1962 года.

После декретного отпуска Тамара вернулась техником-осеменатором на первую ферму. Её прежнюю должность занял Мальфанов, бывший главный зоотехник, который получил её по инвалидности. Одновременно с нами пришли С. Галда, назначенный инженером сельскохозяйственной техники, и Н. Рыбянов, агроном,который через год стал бригадиром полеводческой бригады, а впоследствии директором школы в Кардаилово. С. Галда позже возглавил районную сельхозтехнику, а я стал секретарём парткома в межколхозной строительной организации, а затем заведующим отделом культуры при райисполкоме. В этих должностях я проработал почти 25 лет.

Когда мы жили в Кардаилово, то часто посещали кинотеатр, ходили на танцы, купались в реке Урал и заготавливали дрова на зиму. Я участвовал в праздничных концертах в сельском Доме культуры, исполняя песни.

Как главный зоотехник, я часто ездил по фермам, одна из них находилась под Краснохолмом, другая — под Подстёпками, а третья — в восьми километрах от Кардаилова. Молодняк коров пасли на военведе за селом Димитрово, овец — под Димитрово, Озёрками и примерно в десяти километрах от Кардаилово. Лошадей и уток пасли под Краснохолмом, а в окрестностях Кардаилова находились ещё две свинофермы. Именно поэтому руководство колхоза приобрело для меня мотоцикл «Урал», что значительно облегчило выполнение моих обязанностей.

До нашего приезда и после руководство колхоза и сельского совета активно способствовали развитию сельских поселений. Были построены Дом культуры, школа, детский сад, правление колхоза, проведено уличное освещение и двухэтажный дом на несколько семей. Началось строительство больницы и новых домов. Культурная жизнь активно развивалась при поддержке специалистов из Оренбурга. К осени подготовили духовой оркестр, певцов, танцоров и вокальную группу, в которой я тоже участвовал. Мы выступали в Илеке на отчётном партийном собрании, в Оренбурге — в драмтеатре и Доме культуры имени Дзержинского, а затем отправились в Москву, где выступали на ВДНХ в течение трёх дней, после чего вернулись домой.

В октябре 1963 года бюро райкома партии направило меня в колхоз «Память Ленина» в Подстёпки для развития животноводства. Меня избрали секретарём парткома. Тамара начала работать в библиотеке. В том же году в колхозе сменились председатель, главный бухгалтер и инженер сельхозтехники. Единственным постоянным сотрудником остался агроном. Урожай в тот год был плохим, кормов не хватало. Приходилось снимать соломенные крыши с ферм, чтобы прокормить животных, но зиму мы пережили. Весной молодняк крупного рогатого скота перевезли на остров в Илеке на пароме.

Мой объем работы как зоотехника значительно уменьшился, поскольку количество животных стало невелико. Мы содержали скот на нескольких фермах: одна предназначена для коров, другая — для молодняка, третья — для овец, четвертая — для свиней и пятая — для кур.

Для приезжих специалистов возводили жилые дома, а также продолжали строительство школы. По завершении учебного года правление колхоза переводили в просторное деревянное здание, где обучались младшие классы, в то время как старшеклассники продолжали занятия в Красном Яре. С каждым годом поголовье скота росло, что потребовало строительства специальных помещений для крупного рогатого скота, свиней и кур.

Когда школа была, наконец, построена, в село прибыли молодые педагоги: четыре женщины и один мужчина.

Для обогрева дома зимой, мы заготавливали дрова осенью. Мне помогал в этом мой сын Юра, которому не исполнилось ещё и трёх лет. Он с энтузиазмом возил на санках колотые дрова и заносил их на веранду. Юра так увлёкся этим делом, что продолжал заниматься им вплоть до окончания школы. С возрастом научился пилить и колоть не только берёзу, но и дуб с клёном, а затем аккуратно укладывал колотые дрова в сарай.

В 1965 году партийное руководство предложило мне отправиться в Монголию. Однако мы с Тамарой решили отказаться, поскольку ожидали появления на свет дочери Ирины. Она родилась 2 декабря того же года. Наша дочь росла быстро и уже в три года запоминала всё, что ей читали из детских книг.

В Подстёпках я занимался пением, волейболом и подготовкой команды к соревнованиям в Илеке. Но, несмотря на все усилия, призовые места нам завоевать не удалось.

В 1967 году обком партии отправил меня на учёбу в Горьковскую высшую партийную школу при ЦК КПСС. Я успешно прошёл отбор и начал обучение. Меня избрали помощником секретаря парткома школы от нашей группы. По окончании первого года учёбы я узнал, что один из выпускников этой школы остался работать в орготделе райкома. Это подтолкнуло меня к решению перейти на заочное обучение. Сдал экзамены, оформил все необходимые документы и отправился в Илек в поисках работы

Узнав, что требуется секретарь парткома в ПМК, я направился в райком партии. Секретарь райкома удовлетворил мою просьбу. На заседании в ПМК меня избрали секретарём, и я приступил к работе. От ПМК предоставили квартиру в двухэтажном доме. Я перевёз семью в Илек, и мы начали новую жизнь. Юра пошёл в школу, а Ирину стали возить в детский сад «Теремок». Тамара сначала тоже устроилась на работу в ПМК. Проработав два года, она перешла на Илекскую государственную станцию по искусственному осеменению сельскохозяйственных животных, где проработала 27 лет. Общий трудовой стаж Тамары составил 41 год, из которых 36 лет она посвятила сельскому хозяйству.

В те времена в состав Илекской ПМК входила Краснохолмская строительная организация. Объём строительных работ был настолько велик, что к нам приезжали специалисты из других республик. Мы возводили животноводческие комплексы, одно-и двухэтажные жилые дома, Дома культуры, детские сады и школы. Самым тяжёлым считался труд на кирпичном заводе, где в рамках субботников приходилось переносить обожжённый кирпич, который был очень тяжёлым и горячим. В феврале 1972 года нам выделили дом на улице Чапаевской, который ранее построил для себя инженер, но затем переехал в Оренбург.

Кроме работы по строительству, я организовывал для молодёжи лыжные соревнования и лыжные прогулки по выходным. Протрудившись три с половиной года в ПМК, перешёл на должность заведующего отделом культуры района. Председатель ПМК мне сказал: «Если бы я знал, что ты уйдёшь, не вселил бытебя в дом на Чапаевской».

В отделе не хватало квалифицированных кадров. Чтобы решить проблему, пришлось объехать близлежащие районы области и найти специалистов. Вскоре в Илек из Новосергиевки переехали супруги Филатовы. Владимир занял должность хормейстера в Доме культуры, а его жена Нина стала петь. Из Оренбургского района прибыл баянист. Преподаватели из Илекской музыкальной школы также включились в работу ДК. С каждым годом число специалистов в сельских клубах и библиотеках района росло. По итогам работы учреждения культуры района занимали вторые места в области, а лидировал Октябрьский район.

В сентябре 1972 года моя дочь Ирина пошла в первый класс. К тому времени она уже умела читать, писать и рисовать. По вечерам она играла на детской гармошке и пела песни. Юрий учился в третьем классе. В том же году я окончил высшую партийную школу. Экзамены  сдавал в Московской школе при Центральном Комитете КПСС.

На последнем экзамене преподаватель спросил меня: «Какое отношение к вашей фамилии имеет Пётр Алексеевич Кропоткин, который работал с Владимиром Ильичём Лениным?» Я ответил, что не знаю. Преподаватель сказал: «Молодой человек, вы должны знать свою родословную. Ставлю вам «четыре». Я считаю, что нашу родословную узнают наши внуки и правнуки.

 

Продолжение следует

Михаил Рапоткин, с. Илек