Солдатке
Его с войны сестричка привезла,
Был ранен в голову и тяжело контужен.
Сказала, что плохи его дела,
Ему теперь уход хороший нужен.
Жена сундук подвинула к стене,
Кровать его поставила к окошку.
«Я не отдам тебя теперь войне!
Родной, ты потерпи немножко».
И снова она в поле за двоих,
А по ночам готовила, стирала.
А слёзы? – Не показывала их,
Подушке ночью слёзы доверяла.
Клубочком рядышком на сундуке –
Сквозь чуткий сон слыхала каждый шорох,
Вставала, как пружина, налегке
К тому, кто был так сердцу дорог.
Валилась от усталости порой,
Но надо – и она опять вставала.
Живой же муж, вернулся муж домой!
А это для неё уже немало.
Солдат, он потихоньку стал вставать,
Смог за столом сидеть, дойти до лавки.
Он в жизни всё стал снова начинать
За доброту жены, терпение и ласку.
Боже, меня помилуй!
Боже, меня помилуй!
Боже, спаси мою душу.
Дай же мне, Господи, силы,
Дай мне надежду на лучшее,
Чтоб не страдать и не злиться,
Видя коварные лица.
Буду за них молиться,
Буду добру возница,
Чтоб на земле поменьше
Было коварства и зла.
Угли раздую тлеющие,
Чтобы рассеялась мгла,
Боже, кровавые реки –
Прошу я, – вспять поверни
Ещё не уснувших навеки,
Матери, Боже, верни!
Видно мы Бога забыли,
Забыли про совесть и честь,
Боже, заблудших помилуй,
Ведь мы на земле ещё есть.
Провожала бабушка деда на войну
Провожала бабушка
Деда на войну.
Целовал он лапушку,
Обнимал жену.
Слёзоньки горючие
В два ручья текли.
Мужу поклонилась
Низко, до земли.
28 – бабушке,
Где же муж теперь?
Кто согреет лапушке
Стылую постель?
В поле с утра до ночи –
Ноша тяжела.
И не стало мочи уж –
А она ждала.
Отгремели грозы,
Кончилась война.
Выплакала слёзы –
И ждала, ждала.
Уцелел любимый –
Сбережён войной.
Но с другою милою,
Но с другой женой.
Встретил молодую,
Полюбил, забыл.
Как жену родную
Ждать его просил.
И осталась бабушка
В 33 – одна
Не жена, не вдовушка,
Брошенка она.
Слово-то обидное,
Режет сердце в кровь.
Ну за что обидел-то?
Ведь была любовь.
Мокрая подушка
От горючих слёз.
Спят её девчушки –
Вся её любовь.
Старый снимок
Старый снимок,
От времени он выцвел,
Не состарился, не поседел,
Никогда в альбоме не был лишним,
Взглядом молодым на нас смотрел.
Снимки, ведь они как люди:
Есть у снимка возраст свой,
Только человек на снимке вечно молод будет,
А на обороте – год 28-ой!
Девушка на снимке в портупее,
Гимнастёрка стянута ремнём,
Улыбаясь, смотрит всё теплее,
Обжигает молодость огнём.
У неё коротенькая стрижка.
И косынка красная на ней,
Не девчонка, а совсем мальчишка
Будет в жизни бабушкой моей.
Вспоминаю бабушкины руки –
Всё подвластно маленьким рукам:
Пышки, булочки,
А рядом – внуки, внуки…
Песни по утрам и вечерам.
Бабушка с гитарой семиструнной
Дружбу обоюдную имела;
На скамейке ноченькою лунной
Песни своей молодости пела.
Сколько лет назад всё это было?!
Тяжело об этом вспоминать,
Как же меня бабушка любила…
Снимок в руки я беру опять.
В доме пахнет горячим хлебом
В доме пахнет горячим хлебом,
А на улице сыро – темно.
Дождь – охальник в ворота стучится,
Барабанит в сырое окно.
От дождя за калиткой
Мне хочется скрыться,
Убежать далеко, навсегда,
Но мой волос уже серебрится,
И бегут ручейками года.
Старшина
Родился в Сухоречке,
Рос круглым сиротой,
Чужих он пас овечек
За кринку с молоком.
Не помнил он родителей,
Не слышал слово «сын»,
И не было обиднее,
Чем прозвище – кувшин.
Но креп, мужал мальчишка
И в армию пошёл,
И верно с этой кличкой
Уж номер не прошёл бы.
Был тяжело контужен,
Прошёл он всю войну,
С солдатами был дружен:
Любили старшину.
Он был на Халхин-Голе,
С японцем воевал,
В своей сиротской доле
России сыном стал.
Молитва матери
Ни одна слезинка матери
В землю просто так не упадёт,
Каждая молитва матери
До тебя, Заступница, дойдёт.
Матерь пресвятая Богородица,
Не оставь ты милостью детей,
Всё о чём прошу я, пусть исполнится,
Всё подвластно волюшке твоей.
В трудную минуту, Матерь Божья,
За детей, Владычица, вступись,
Пресвятая матерь, если сможешь,
За детей Иисусу помолись.
Красные и белые
За овином на песках
Бьётся, бьётся конница,
С шашкой наголо в руках
В бой идут затонновцы.
Красные и белые,
Молодые, смелые,
Брат идёт на брата,
Фёдор на Филата.
Окровавленный песок,
Гильзы и патроны,
Окровавленный сапог,
Матюги да стоны.
За овином на песках
Казаки дерутся,
Дети, бабы все в слезах
К сараюшкам жмутся.
От беды в глазах темно,
Мёртвых тел не мерено,
Ведь покойным всё равно –
Красные иль белые!
Солдаткам 41-го
Таким прекрасным тёплым маем
Победа в каждый дом вошла,
Четыре долгих года ждали,
На радостях оставили дела.
И этой вестью, что ласкала слух,
Что радостью наполнила сердца,
Собой заполонила всё вокруг,
«Победа!» – повторяли без конца.
Собрали быстренько нехитрый стол –
«Давайте-ка, девчата, за Победу!
Те, кто в живых, скорее чтоб пришёл,
Да и за тех, кто больше не приедет».
И не было той радости конца,
А было слово главное – «Победа!»
«Победа!» – повторяли без конца,
И в голове: «Победа, да – Победа!»
Галина КУЦ, село Илек