Окончание. Начало в №14 от 18 апреля 2025 года
…Сразу же после того, как он узнал о вероломном нападении фашистской Германии на Советский Союз, Христя всеми фибрами своей души хотел попасть на фронт и защищать свою Родину. Немец по национальности, он не чувствовал в своей душе никакого родства с напавшими на его страну фашистами.
В сердце юноши не было ни грамма сомнений в правоте своих устремлений. Так уж был воспитан своей матерью, которая ему, как и другим детям рассказывала о величии СССР, замыслов и дел товарища Сталина и коммунистической партии, думающих и заботящихся о советском народе.
Христя несколько не сомневался в правоте своего народа на защиту. Мало того, в его сердце копилась злость и ярость, росло страстное желание мести фашистским оккупантам, шагающим по советской земле.
Каким бы наивным ни был придуманный Христей план, но он сработал. В военкомате не особо проверяли соответствие документов владельцу, а вернее сказать и вовсе не проверяли, не мудрствуя лукаво, видимо, рассуждали так — главное выполнить план призыва.
И уже к вечеру этого дня Юрий вместе с другими мужчинами и парнями погрузился в вагоны-теплушки, и поезд помчался навстречу фронту. Из Христиана получился хороший солдат. За все время войны Юрий Николаевич Широков — а именно на это имя были выписаны все документы — был дважды ранен и легко контужен, награжден орденом Славы, медалью «За отвагу», «За оборону Москвы», «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.
Орденa и медали на фронте давались по заслугам. Свою солдатскую «Славу» Христя получил под Сталинградом, а вернее за взятие железнодорожной станции Калач. Их батальон одну за другой отражал контратаки немецкого пехотного батальона. В одном из боев Христя на глазах командира роты умело поразил несколько солдат, автоматными очередями не позволил в своем секторе продвинуться атакующим вперед. Командир увидел, как мастерски воюет солдат. И после окончания боя сразу же написал представление на Христю, в котором просил наградить его орденом Славы. А через несколько дней, когда батальон вывели для отдыха и пополнения из окопов в ближайшую деревушку, приехал сюда комдив — суровый на вид полковник.
Батальон был построен. Полковник рублеными фразами поблагодарил солдат и офицеров за храбрость и мужество и вручил награды. Христю он лично приколол новенький орден Славы.
В мае сорок пятого года его 317-й пехотный полк в составе дивизии был погружен в эшелон и отправлен на восток страны. И надо же тому случиться, что в Свердловске, в поисках кипятка он нос к носу столкнулся с конвоиром, сопровождавшим его под конвоем из Орска в Свердловск. Именно у него из-под носа семнадцатилетний Христя и ушел через заборный лаз.
Конвой был осужден, потом в составе штрафного батальона отправлен на фронт. Свою судимость он мог смыть только кровью. И она пролилась. В самом начале боев штрафбат был буквально выкошен кинжальным огнем немецких пулеметов. Конвой был ранен в обе ноги, попал в госпиталь, где обе конечности до колен ему ампутировали.
Христя и не обратил внимания на калеку, который на тележке сидел в стороне от бойлерной. А тот, узнав в мужественном солдате Христю, не подал вида. Проследив, в какую сторону пойдет боец, калека застучал по перрону двумя маленькими уточками и покатил свое сиденье в сторону военной комендатуры.
Христя едва успел запрыгнуть в теплушку, и воинский эшелон тронулся в путь. Он и не почувствовал, какая угроза нависла над ним.
К сообщению калеки-конвоира в комендатуре отнеслись серьезно, его еще и еще раз допросили сначала заместитель коменданта, потом сам комендант, наконец, какой-то подъехавший в гражданском, но с военной выправкой человек. Тот был особенно дотошным. Почти три часа кряду дознаватель задавал вопросы бывшему конвоиру. Только потом его отпустили и предупредили держать язык за зубами.
В октябре сорок пятого Христю арестовали.
Около трех часов ночи к койке, где он спал, подошел дневальный по роте и прошептал: Мецлер, подъем! Христя сосчитал и машинально начал одеваться. Быстро натянув бриджи и гимнастерку, увидел в проходе между койками незнакомых бойцов с автоматами наизготовку и майора с пистолетом в руке. Только тогда он понял, какую оплошность сотворил, откликнувшись на свою настоящую фамилию.
И опять был суд. И опять дали двадцать пять лет. И опять отправили в Свердловск. Но уже позаботились, чтобы повторный побег он не совершил.
В семидесятом году Християн Яковлевич Мецлер он же Юрий Николаевич Широков вышел на свободу. Приехав в Кумак, узнал, что мать его умерла в декабре 1969 года, всего лишь несколько месяцев не дождавшись возвращения сына.
Сходил к матери на могилку, поправил ее, посидел. И вечером этого же дня, поймав попутку, навсегда уехал из поселка, в котором на его судьбе был поставлен жирный крест.
Где он сейчас, бывший воин и заключенный, человек с трагической судьбой, прошедший через горнило войны и сталинских лагерей. Кто знает?
Пётр Лопатин
